Border Country для Огонька






Пламенное спасибо igor_starkov, krechetov, bukwa, frautomka, medvedev, http://daniylthulin.blogspot.com/ и всем, кто мне помогал на русско-казахских просторах:)

Автобусный рейс Оренбург-Уральск теперь международный. Такова постсоветская реальность: оба города русские, но один из них за границей - в Казахстане. Едва только полупустой «Икарус» отъехал от автовокзала, водитель тормозит, и в салон набивается примерно сорок мужчин восточной внешности. Вскоре выясняется: таджики-гастарбайтеры едут за границу, чтобы тут же въехать обратно и, таким образом, продлить вид на жительство. Значит, Казахстан не так далеко…

Российско-казахстанская граница - одна из самых протяженных в мире. Ее длина почти 7000 км. В нынешнем виде она существует с 1936 года, когда была создана Казахская ССР. В то время советское руководство проводило так называемое национально-территориального размежевание республик Средней Азии, и когда чертили границы, видимо, не обращали особого внимания на то, что многие исконные земли тех или иных народов оказывались в соседней союзной республике – страна все равно была одна. Кстати, первой столицей вновь созданного автономного Казахстана (тогда он назывался Киргизской АССР) с 1920 по 1925 гг. был Оренбург. И не случайно: этот город был и остается русскими воротами в Среднюю Азию, и именно отсюда в начале ХХ в. до Ташкента была проложена первая железная дорога, напрямую связавшая европейскую Россию с Туркестаном. Как знать, если бы в тридцатые годы новая граница прошла севернее, Оренбург после распада Союза вполне мог оказаться в Казахстане, как оказались за границей Петропавловск, Гурьев, Уральск и другие города, основанные когда-то русскими. Таким же образом, многие места компактного проживания казахов оказались в России, например, в дельте Волги, где, кстати, похоронен казахский музыкальный гений Курмангазы Сагырбаев. Его мавзолей – место паломничества казахов и одна из главных туристических достопримечательностей волжского понизовья.

Взаимное проникновение экономик, тесное переплетение культур и судеб россиян и казахстанцев разных национальностей по обе стороны границы ощущаются повсеместно. Да и сама граница, несмотря на наличие таможен и пограничников, остается прозрачной, какой, собственно, и должна быть граница между двумя очень похожими друг на друга странами.

Так, нефть и газ с Карачаганакского месторождения, расположенного почти на самой границе с Россией близ казахстанского города Аксай, идут на переработку в Оренбург или на экспорт по трубопроводу в Новороссийск. Магнитогорский металлургический комбинат получает большую часть своего сырья из Казахстана. Есть и не столь благостные примеры: многолетние испытания ракетной техники на астраханском полигоне Капустин Яр привели к тяжелым экологическим последствиям в казахстанских районах, примыкающих к российской границе.

Марина Семеновна Тороп родилась в городке Соль-Илецке Оренбургской области – совсем рядом с казахстанской границей - и долго жила в Казахстане. В 1998 г. они с мужем и сыном решили перебраться на ее малую родину – жизнь в депрессивном угольном регионе стала слишком тяжелой. В самом Соль-Илецке, который известен своим курортом, солью и тюрьмой для пожизненных «Черный дельфин», русско-казахское соседство очень хорошо заметно: саманные дома, восточные лица, казахская кухня на курорте, бескрайние степи вокруг. «У нас в Соль-Илецке даже вокзал казахский», - говорит Марина Семеновна, которая теперь работает на российской таможне. «Как это?» - удивляюсь я. «А так - железная дорога принадлежит Казахстану, хотя и проходит по нашей территории, поэтому и вокзал тоже их».

По обе стороны границы церкви и мечети встречаются примерно с одинаковой частотой. Православные и мусульмане уже не одно столетие живут здесь бок о бок относительно бесконфликтно. Занятия в оренбургском медресе «Хусаиния» идут на русском языке и на русском же составлены все учебные программы. «Раньше мы учились исламу в основном по-татарски, теперь только по-русски. Я считаю, так и должно быть», - говорит преподаватель ислама Денис Семенов. «Нас время от времени проверяют спецслужбы, и так они сразу видят, что у нас все в порядке». По «ту сторону» языковая ситуация не менее интересна. В Казахстане русский язык – официальный, казахский – государственный. В делопроизводстве и бизнесе используются оба языка, причем в юридической практике документы на русском имеют даже большую силу, поскольку понятны всем. Через два года предполагается полный переход на казахский язык во всех сферах общественной жизни и, возможно, перевод казахского на латиницу (на сайте правительства Казахстана уже есть раздел на казахском в латинском написании). «Я учу казахский и не вижу в этом ничего страшного», - говорит Лев Гузиков из города Атырау (бывш. Гурьева), журналист газеты «Ак-Жайык» - одного из немногих независимых региональных изданий страны. «Хотя я пишу по-русски, казахский мне необходим по службе. Все официальные пресс-релизы, например, скоро должны будут составляться на государственном языке».

Приграничный Атырау (до Астрахани по нашим евразийским меркам рукой подать) –небольшой и очень интересный город. Нефтегазовая столица Казахстана быстро застраивается новыми отелями, жилыми домами, офисными зданиями и из-за большого числа иностранцев и высокооплачиваемых «белых воротничков» в конторах, на улицах и в ресторанах выглядит весьма космополитично. В то же время, дает о себе знать казахстанская «вертикаль власти» (она здесь покруче нашей): там и сям видны огромные щиты с портретами и цитатами из президента, а горожане жалуются на неизбираемую местную власть, которая, в частности, планирует частично снести уникальный ансамбль Жилгородка, построенного в середине 1940-х гг. для работников Гурьевского нефтеперерабатывающего завода (ГНПЗ) – первого подобного предприятия в Казахстане.

Мы сидим в гостях у Александра Николаевича Шергилова в старой квартире в одном из домов атырауского Жилгородка. Бывший москвич, бывший инженер-газовик, краевед и весельчак, он родился в Гурьеве в 1947 г. в семье главного инженера того самого ГНПЗ и в той же квартире, где мы гостим. Отец Александра Николаевича был одним из немногих советских специалистов, учившихся в США. Он прожил в Америке с 1943 по 1945 год, и после возвращения стал главным инженером нового завода. Сам Александр Николаевич учился в московской «керосинке» и потом около 40 лет жил и работал в столице. Вернувшись несколько лет назад в родной город, чтобы ухаживать за престарелой матерью, Александр Николаевич теперь ведет образ жизни обычного американского пенсионера: увлекается велосипедными прогулками, фотографией и «висит» на Google Earth (большая часть информации об Атырау на этом популярном сайте – его рук дело).

Если в Атырауской области русскоязычных жителей (русских, украинцев, корейцев) примерно 10%, а казахов 90%, то в соседней Астраханской статистика почти зеркальная – русских около 70%, казахов около 15%. Астрахань всегда была очень пестрой по национальному составу, и сегодня здесь больше мечетей, чем в Москве, а астраханская милиция по каким-то неведомым причинам более чем наполовину укомплектована этническими казахами. Ну а женщины в хиджабах на улицах и «восточный» облик старых кварталов, прилегающих к базарам – вообще дело привычное.

Астраханское речное училище хоть и называется речным, но готовит специалистов и для дальних морских походов. Пока училищное начальство отфутболивало меня друг к другу, я заметил в коридоре двух студентов в морской форме. Будущие судоводители Руфат Калиев и Станислав Цебеков перешли на третий курс и уже строят планы. Руфат даже выбрал для себя будущий порт приписки – Амстердам. Кстати, добраться до него теперь несложно – из соседнего казахстанского Атырау туда летает прямой рейс.